Звонок в редакцию раздался 12 марта. Пенсионерка Марина Кремер из Новой Колы едва могла говорить от слез. Женщина не просила, она умоляла приехать и увидеть своими глазами, в каком аду ей приходится жить.
Дом №29 на улице Лизы Чайкиной признан аварийным. Бумаги обещают новоселье с 1 января 2026 года. Сама Марина Моисеевна боится, что не дотянет: фундамент уходит, крыша течет, а стены сыплются.
Проблемы этого дома не новы. Еще пять лет назад «Глобус» рассказывал о бедственном положении жильцов. Но за полдесятка лет ситуация не просто застыла на месте — она скатилась в пропасть.
Дыры, холод и проводка под напряжением
Марина Моисеевна встречает у калитки. Крыльцо перекосило так, что дверь с трудом поддается, цепляясь за пол.
«Я её уже подпиливала, скоро совсем не откроется», — вздыхает хозяйка.
Свою половину дома она латает сама как может: дыры в стенах заткнуты старыми матрасами и стекловатой, а щели залеплены чем придется. Внутри картина еще мрачнее. В люстре нервно мигают лампы.
«Боюсь включать свет, проводка намокла», — объясняет пенсионерка.
И действительно, на полу расставлены тазы и ведра: вода с потолка льется прямо на кровать. Стены, покрытые когда-то обоями, теперь напоминают «амурские волны» — сырость сделала своё дело, полотно вздулось и отошло.
В углу кухни — печь, главная надежда и главная боль. Градусник показывает +15, но к утру температура падает до +5, если не топить. Марина Моисеевна показывает на потолок: от печной трубы к нему тянется обычный черенок от лопаты.
«Печка моя держится на палочке. Толстое не поставишь, а эта держит балку, чтобы не рухнула. Фундамента под печкой нет, его водой смыло», — голос женщины срывается.
Пол в доме «гуляет» — перепад высоты между комнатами достигает 15 сантиметров. Хозяйка боится провалиться в подпол, который весной превращается в бассейн.
Дом накренился, надежда уходит
Соседка Марины Моисеевны, 73-летняя Людмила Реутова, живет в приватизированной части дома. В комнате царит стужа, даже когда на улице плюс. Хозяйка ходит в валенках, а спит под шубой.
«Меня только кот греет, без него бы совсем пропала», — признается Людмила Семеновна.
Она приподнимает крышку погреба: вода стоит вровень с верхней доской. Картошку держат прямо в доме — в подполье она или утонет, или замерзнет.
Пенсионерки живут в разных половинах, но беда у них общая. У Марины дом проседает, у Людмилы — выпирает. Стены пошли трещинами.
«Спать страшно, — жалуется Марина Моисеевна. — Просыпаешься от каждого хруста и шороха. Кажется, что сейчас всё рухнет».
39 лет ожидания и чиновничьи отписки
История борьбы за крышу над головой длится почти 40 лет. Дом строили родители Марины в 60-х, когда работали на лесоперевалочной базе. Капитального ремонта здесь не было ни разу. Женщина начала обивать пороги кабинетов еще 39 лет назад.
Сохранились ответы чиновников. В 2008-м её дом включили в программу переселения на 2009-2011 годы. В 2015-м администрация просила собрать документы, чтобы признать здание аварийным. Денег на экспертизу у пенсионерки не было. Лишь в 2022 году дом наконец получил статус аварийного.
Но радость оказалась преждевременной. В марте 2023-го бывший глава Серова Василий Сизиков объяснил: дом не попадает в старую программу расселения, нужно ждать новую. По словам Марины Моисеевны, на сайте мэрии она видела документ, где срок отодвинут аж до 2030 года.
«Что-нибудь да обвалится раньше», — с тоной безысходности говорит пенсионерка.
Женщина согласна на временное жилье, на любую квартиру из маневренного фонда, лишь бы не ночевать под рушащимся потолком. Но пока ответ один — ждать.
На выходе Марина Моисеевна показывает заплатку на потолке. Десять лет назад рабочие, которые пришли чинить крышу, провалились прямо внутрь дома. Дыру кое-как заделали, а рядом снова течет.
«Пластилином залепили, чтобы не капало», — показывает женщина.
Этот пластилин сейчас — как символ всей бюрократической заботы о людях в аварийных домах.
